Не делать, а перестать делать

Самое ценное рождается в живом присутствии.

Как любит говорить один из моих учителей, Сергей Куприянов: «Not doing, but undoing» — не делать, а перестать делать.

Мы так привыкли, что для того, чтобы что-то случилось, нужно бурно действовать. Для ума порой парадоксально и даже страшно — отпустить, остаться просто как есть. Но именно тогда начинают распутываться те узлы, которые ты уже измучился развязывать усилием.

В моём опыте это ближе всего к тихой, безмолвной молитве. Не я молюсь, а Дух во мне. Так происходит исцеление, очищение, наполнение, центрирование. Похожий метод описывает Томас Китинг как центрирующую молитву. Для меня это был важный переход к созерцательному измерению христианства.

Мне кажется, что во всём, что я делаю, самое ценное — это не сами техники, а живое присутствие, тёплое внимание. Все практики полезны, но они вторичны по отношению к этому состоянию.

Что происходит, когда мы просто присутствуем рядом с другим человеком?

В группе практики кто-то спросил: а что мы вообще делаем на наших встречах? В чём смысл?

Вот как я понимаю. Самое ценное — это живое соприсутствие. Недеяние. Простое пребывание вместе.

В каждом из нас уже есть целое, здоровое, наполненное. Когда мы позволяем этому быть, узлы начинают развязываться сами, и жизнь даёт именно тот опыт, который нужен. Как в молитве Булата Окуджавы: «Господи, дай же ты каждому то, чего у него нет».

Это состояние заразительно. Мы входим в сорезонанс, и поле так работает, что оно меняет состояние каждого, кто в нём сонастроен. Многие из тех, кто приходил на классы, помнят, как быстро это ощущается: дыхание становится глубже, тело мягче, сердце открывается. Это и есть основа. Самое ценное.

Все практики — телесные, энергетические, ментальные, работа с отношениями, с призванием — важны и ценны. Но они вторичны по отношению к источнику целостности. Можно практиковать из дефицита — и тогда всегда будет «не до». А можно — из полноты, и тогда практика становится творчеством, садом, где всё растёт естественно.